корешок сампеле.png
 
 

Голова

Однажды он увидел фотографию. Там было озеро, а вокруг лес и небо. А посреди озера - голова. Голова с волосами и глазами - мокрыми. И раскрытым ртом. Глаза такие же, как озеро - прям точь-в-точь, только маленькие, хотя озеро тоже не очень большое. Такие же глубокие, и омуты там, и рыбы. Рот то ли кричит, то ли молчит - неясно, вода из головы течёт или в голову. Но когда он отвернулся, то показалось, как услыхал, что рот хохочет. Но хохочет не смешно, жутко. Может, это и не фотография, а рисунок - картинка вся замызганная, вроде тиной от неё несёт, хотя, возможно, это уже от впечатлительности и ломкости воображения.

А ветер как дохнул чем-то палёным и дымным, картинку из рук вырвал и унёс на север, в берлогу, медведю под бок, чтоб мягче спалось.

А Тири Тахха, так его звали, с этого момента простудился сильно. Сперва закашлял, а потом простудился - поехал домой болеть и проболел год. Лежал в белой кровати и часто думал про эту голову. И снилась она ему - ничего такого, просто лесное озеро - а посреди озера - голова.

Сперва Тири думал, что это голова бабья.

Пошла баба в лес по грибы, по ягоды, вдруг видит - озеро. И озеро манит недвижно, вода под водой, тень под тенью. Корни шевелятся у берегов, чуть дрожат, отражения ельих лап друг на друга медленно лезут, шепчут исквозь, небо к воде вплотную прилипло и везде, где темно - страшно. И с каждым вдохом - страшнее, уж дышать нечем, вместо воздуха - туманный камень. И бросила баба лукошки, и прыгнула, как есть, прямо в озеро, то ли, чтоб от удушья спастись, то ли вытолкнул туда её тяжёлый туман. Застыла посреди озера, не тонет, но и не плывёт. Смотрит на Тири всеми тремя глазами.

Нет, не баба.

Прокашлялся Тири и уснул.

А проснулся ещё через год.

Голова косматая, волосы сырые дыбом. И повсюду - всё отраженьями заросло, как бородой. Там, в озере, тонет колдун Нильпи Покка. Внутри него - пустое бурлит, бездонное. Ходил Нильпи Покка в невидимом между людских домов, тёрся железной щекой о стёкла, соскребал свет ногтями, вдыхал терпкие тайны, отщипывал по кусочку от всякого, до кого мог дотянуться тенью руки. И отравился однажды он чужим случайным счастьем, затошнило его и понесло. В самую-самую ночь, закружился он, ломая деревья и разбрасывая комья земли, пока не оказался посреди ямы, что сам же нарыл. И как хлынул из него тёмный глубокий свет и стал свет водой, а яма - озером.

Смотрит на Тири колдун сквозь разинутый рот.

Нет, не Нильпи Покка.

Выпил Тири воды и уснул.

А проснулся - уже и вечер, у кровати сидит чья-то жена и поёт.

Что там снилось. Чего так долго. Так Тири и не вспомнил. Снова заснул.

А фотографию нашли потом - медведь ушёл, всё с собой унёс. Только картинку забыл, где посреди лесного озера отражается тихо луна, ни живая, ни мертвая, только белая вся.

Тёмное Ухо

На исходе одной из карельских ночей, что расходится каждый час в разные стороны, растёт это дерево. 
Летом на нём вместо листьев - тени. А зимой, когда тени тяжелеют и опадают, место их занимают равнодушные птицы

с нежными пальцами. Говорят, что рождаются птицы в далёкой красной пустыне, где нет ни дня, ни ночи, ни птиц. Говорят, что летят они много лет напролёт. И пока летят, становятся меньше и меньше, и всё, что ни встретится им, они тотчас же забывают.

А дерево это называется Тёмное Ухо.
Говорят, иногда, ни с того, ни с сего, вдруг вспыхивает оно чёрным пламенем. Пламя перекидывается на снег и снег пылает,

и камни. И поднимается над шхерами чёрное зарево и не гаснет, пока птицы не спустятся с дерева и не примутся уговаривать мрак рассеяться. А после снова садятся на ветви и, не замечая друг друга, дрожат от одиночества.

В дереве есть дупло и правда напоминающее огромное чёрное ухо тролля. И так уж выходит, что все, кто случаются рядом, прячут в него свои имена.

Тьюри Тахха проснулся и увидел, что его лодка вмёрзла в лёд. Он долго шёл по белой дороге, а потом по белому небу,

а потом по чёрной дороге и чёрному небу, а когда уже решил было, что умер, увидел прямо перед собой дерево.
В дереве было дупло, а в дупле лежал шерстяной носок, а в нём - кусок жареного мяса. Тьюри съел мясо и надел носок.

А потом лёг спать, потому что это только укрепило его в мысли, что он давно уж как помер. 
А потом он проснулся и снова нашёл в дупле шерстяной носок и кусок мяса. И опять сделал то же, что и до этого.
Но когда в третий раз он проснулся, то не стал заглядывать в дупло. Не так Тьюри Тахха представлял себе загробный мир.

К тому же он был сыт, а третьей ноги для ещё одного шерстяного носка не имел. 
И тогда он зажмурился, чтобы слова его прозвучали громче, и закричал прямо в дупло: 
- Я Тьюри Тахха, и спасибо тебе, но больше не надо.
- Хорошо, - услышал он в ответ. 
- Ладно, - сказал Тьюри, снова лёг под дерево и стал ждать, пока его не засыплет снегом. А когда засыпал, то увидел сквозь снег, что всё дерево сплошь усеяно тёмными птицами. 
И каждая птица говорит сама с собой и не понимает, что говорит, и не слышит себя.
Вот, подумал Тьюри Тахха перед самой смертью, это уже, как-никак, а похоже на вечность.

Прошло много лет. Сын Тьюри женился на женщине и женщина родила от него другого сына. Тот сын подрос и снова женился

на женщине, а та снова родила. И было так много раз - по разу в год. А потом уж пореже. 
И вот как-то летом, пошёл Танйю Тахха, сын крайнего сына, на охоту. Но вместо животного зверя, попался ему демон.

Никогда Танйю до той поры не встречал ни одного демона. Дай-ка, подумал, словлю и отнесу его к женщине, пусть зажарит его.

А из косточек понаделает колокольчиков и развесит по разным частям тела. Чтоб, когда будет Танйю свою женщину трогать, отзывалась она мелодией, будто кантеле в лапах медведя Вэуххи, который баюкает звёзды

и звёзды от этой песни снятся друг другу. 
Но демон завёл Танйю в дальние шхеры. И чувствовал Танйю, что обратной дороги уже не случится,

а всё одно гнал коварного демона дальше и дальше. 
И вот, наконец, метнул он копьё, прямо демону в спину. А демон вдруг ойкнул по-бабьи и тотчас исчез, а сверху посыпались тени.

 

Очнулся Танйю под деревом, чёрт знает где. А в дереве - огромное дупло. Понял сразу Танйю, что дерево - и есть то самое Тёмное Ухо, близ которого, если верить легенде, погиб его предок, Тьюри Тахха. 
Вода рассказала воде, и кто-то из рода Тахха, когда пил ту воду, вдруг понял, где умер Тьюри.
Копьё же, которое бросил Танйю в демона, пронзило насквозь это дерево и дереву это не нравилось. Тени его поблёкли

и из дупла вдруг послышался шёпот:
- Кто ты? Cуй сюда своё имя, и, если копьё заберёшь, верну тебя к дому живым и здоровым.
Но Танйю был парень не то чтобы странный, но люди в деревне боялись, когда он молчал. 
И вместо того, чтоб засунуть в дупло своё имя, он выкрикнул:
- Я Тьюри Тахха!

Очнулся он дома. Но женщина, что была с ним, его не узнала. И по отражениям в лицах он понял, что больше не Танйю.

А через неделю и вовсе об этом забыл. И велел называть его Тьюри. Та женщина, что была с Танйю, сбежала и больше никто никогда не встречал её. А Тьюри завёл себе новую. И та родила ему сына. Вот так стал род Тахха бессмертным.

Как только пора приходила, мальчика называли то Танйю, то Тьюри.

А Тёмное Ухо ещё долго, до самой зимы, стояло пронзённое страшным копьём. А после вновь прилетели равнодушные птицы с нежными пальцами. И некоторые из них уселись прямо на это копьё. И стало под ними копьё качаться,

пока не стало простою веткой. 
И каждому новому Тьюри, и каждому Танйю снилось чёрное зарево. И сквозь снег они слышали шёпот, состоящий из тысяч имён, что хранило Чёрное Ухо, получив их от тех, кто случился с ним рядом. 
И ни одно из имён никогда, ни в одной из жизней, не встречалось с другим.